С лимоном горячий кофе.
Должно быть, и на Голгофе
Сегодня идет дождь.

По грязным листам асфальта
Под ветренное контральто
Под окна пришла ночь.

Твой холод влезает в душу,
И рябью взрывает лужи
На дне голубых глаз.

В квартире чужие лица.
Во сне прозрачные птицы
Зовут за собой в Грац.

Две стрелки бегут куда-то
Сквозь Колизей циферблата.
Как на часах Дали.

Всё небо покрыли раны
И в городе вместо манны
Снег с оттенком золы.

Вином бы наполнить вены
От Бергамо и до Вены.
Может быть, в этом суть.

Утопленник в чашке кофе.
Всё ж от Москвы до Голгофы
Довольно простой путь.

Слишком черная кошка. Телефонная книжка.
Мы с тобой говорим. Телефон. По привычке.
Мне хотелось взлететь. Я бегу. Не вприпрыжку.
Не курю. Закурил. Зажигалки нет - спички.
Догорают, как осень. Разноцветные свечки.
Докурил. Не курю. И на землю всю пачку.
Этот холод - и дождь. Не согреться у печки.
Умирает любовь... Пропиваю заначку.

Лимонный чай с кусочком неба,
Весна беспечная в глазах.
Они живут, не зная гнева.
И лишь из сказок знают "страх".

Они - как мы, в туниках света.
Их воздух - это наша жизнь.
А тени ультрафиолета
Их выдают на гранях призм.

Они, пожалуй, верят в Бога.
Как верим мы, но не совсем:
Для них ведь нет понятий "долго",
"Приди потом", "сейчас мне лень"...

И крылья... мы ли не крылаты
В своих мечтах, в своей любви?
Быть может, и они когда-то
Летали так же, как и мы?..

Ты знаешь, я их как-то слышал.
Наверно, в том осеннем сне,
Когда и небо словно выше,
И ветер помнит о весне.

Они мне пели песни счастья.
Хоть я тогда уже был стар,
Их голос, словно чуткий мастер
Вложил и мне слова в уста.

Теперь я с ними в мире света -
Лишь в сказках слышу про печаль
И пью в тумане предрассветном
С кусочком неба мятный чай.

Я не знаю, любишь ли ты розы,
Любишь ли какие-то цветы...
И сейчас, в звенящие морозы,
Я достану звезды с высоты
И отдам тебе пригоршней полной...
Может, ты посмотришь мне в глаза
И увидишь солнечные волны -
Или отражение в слезах.

До рассвета под ленивым снегом
Будем мы по городу гулять,
Улыбнется ласковое небо
И подарит душам благодать.
По дорожкам и пустым аллеям,
Пожелтевшим в свете фонаря,
Мы пройдем, о прошлом не жалея...
Вместе. До рассвета. Ты и я.

Врагов убивал из любви к совершенству,
Друзей продавал из любви к красоте,
Деньгами швырялся с любовью к блаженству,
Любовь покупая на каждом холсте.

Копался в помойках лишь в поисках счастья,
Ища его в душах и лицах людей.
Одиннадцать раз отрекался от власти
На тысячах разных дорог и путей.

Летал в небесах, будто бог или ангел,
И водку стакан за стаканом глотал,
Сражался за Рим в девяностой фаланге
И там же в кровавом песке подыхал.

Бездарно играя, кривлялся в театре,
Гнусаво и нудно твердил монолог.
Теперь я, как Дьявол, стою на Монмартре,
Но верю, что есть всепрощающий Бог.

Воскреснув из пепла, я вновь умираю.
Пишу твое имя в бессмертной пыли,
Крича в коридор между Адом и Раем:
"Пошли их всех нахер, вернись и живи!.."

Наши дороги прямые.
        До миллиметра
                Рассчитан маршрут.
Раньше здесь были холмы и
        порывами ветра
                Взрябляемый пруд.

Наша типичная правда
        типично едина,
                Типично проста.
Здесь, на пыли Ленинграда
        сверкают витрины,
                Живет красота.

В ярких, чуть призрачных стёклах,
        на мраморных стенах
                Флотилий домов
Красно-. Оранжево-. Блёклым
        ("эф-а, a-ноль, це"*, ах!) -
                Круги облаков.

Каждый увидевший это
        в начале восьмого
                Собрат-гражданин
Должен, согласно акцепта
        (Подпункта второго),
                Восславить Совмин.

Наши министры так правы
        сегодня и завтра,
                Всегда и во всем.
Пусть же даруют им "здраво"
        Господь Зороастра
                С Верховным Вождем.

Но - я уверен, что мне бы
        казалось блаженней
                Бессмертия лет
Видеть в темнеющем небе
        мой Наш ежедневный
                Квадратный рассвет.

* "эф-а, a-ноль, це" (FA, A0, C) является цифровым обозначением цвета в палитре RGB и соответствует этому цвету.

Этот мир мы построили сами,
Эти стены - лишь отблеск сомнений.
Мы воздвигли их злыми словами,
Укрываясь от лживых суждений.

Убегая от собственной тени,
Мы предали ожившие чувства,
И в угоду бесхитростной лени
Мы всю жизнь превращали в искусство.

Бесконечность - длина наших суток,
Бесполезность - им верное имя.
Мы любой неудачный поступок
Прикрываем делами благими.

Для других - что мы есть, что нас нету,
Мы мешаем эмоции с кровью,
По утрам открывая газету,
По ночам занимаясь любовью.

Это жизнь, царство зла и порока,
Или смерть, что, вообще-то, едино.
Нам всегда лишь чуть-чуть одиноко,
А в сердцах вместо пламени - льдины.

И шагая к бесмысленной цели,
Мы, бесспорно, всегда понимаем,
Что еще очень мало успели,
Что не верим, не любим, не знаем...